lib.vvsu.ru/books Название: Семиотика
Автор: Степанов Ю.С., редактор:
winkoilat 
ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ

ОБЛОЖКА
ПРЕДИСЛОВИЕ
1 ФАКТЫ И ПЕРВЫЕ ОБЪЯСНЕНИЯ
2 НАПРАВЛЕНИЯ В СОВРЕМЕННОЙ СЕМИОТИКЕ
3 ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ СЕМИОТИКИ
ПРИМЕЧАНИЯ

4 Абстрактная семиотика

53 Л. Ельмслев. Пролегомены к теории языка, пер. с англ.. Ю. К. Ле-комцева. Сб. «Новое в лингвистике», вып. I, М., 1960. В дальнейшем сноски на это издание.

53а Н. М. Мещанинов. Структура предложения. М.–Л., 1963, стр. 59.

54 Трудность здесь вот в чем: является ли абстрактная теория знаковых систем сама знаковой системой, семиотикой, или нет? Исследователи по-разному смотрят на этот вопрос.

Во-первых, чтобы абстрактная теория знаковых систем была семиотикой (т. е. «языком»), необходимо, чтобы эта теория не включала в себя ни описательных разделов (весь такой материал должен быть в таком случае для теории знаковых систем предварительным, собранным в био-, этно- и лингвосе-миотике), ни вопросов, разрешаемых путем эмпирического исследования (им место в «общей семиотике»). А некоторые исследователи включают эти вопросы в абстрактную теорию знаковых систем. Например, А. А. Зиновьев включает в предмет абстрактной теории знаков также установление соответствия между знаком и предметом (А. А. Зиновьев. Об основах абстрактной теории знаков. Сб. «Проблемы структурной лингвистики». М., 1963, стр. 15). Мы этот вопрос относим к общей семиотике (см. здесь ниже, след. раздел). По нашему определению, предмет абстрактной семиотики есть, в общем, только синтактика. Это, также в общем, совпадает с пониманием Р. Карнапа («логический синтаксис языка») и соответствует только одной части общей семиотики; двумя другими её частями являются, если следовать Ч. Моррису, семантика и прагматика. А. А. Зиновьев в своей статье говорит сразу о двух вещах: об абстрактной теории знаков (синтактике) и об общей теории знаков, включающей вопрос о семантике (об отношении знака к предмету). Но дальше он сам поправляет свое определение, говоря: «... вполне допустимой с этой точки зрения оказывается абстракция, при которой в качестве значения признается только, знаковое значение и отношение знака и значения расценивается; как отношение знака к знаку» (т. е. в конечном; счете, через синтаксис или синтактику.–Ю. С. Разрядка моя). После этого совершенно справедливо и заключение А. А. Зиновьева: «Семантическая проблематика здесь перерастает в своего рода синтаксическую» (стр. 16). С этим вполне можно согласиться. (Недаром Р. Карнап и другие создавали именно «логический синтаксис языка».) Таким образом, в самом ядре вопроса между точкой зрения А. А. Зиновьева (с указанной поправкой) и нашей нет расхождений.

Во-вторых, чтобы абстрактная теория знаковых систем была семиотикой, мало того, что сказано выше, необходимо также разрешить вопрос, может ли быть семиотикой (т. е. «языком») нечто, не имеющее плана содержания в том виде, в каком план содержания имеет естественный язык? (А абстрактная теория знаковых систем в том виде, как мы определили ее до сих пор, ведь не имеет языкового плана содержания.) И на этот вопрос исследователи отвечают по-разному. Одни, Гилберт, Р. Карнап, считают, что следует относить к семиотике все такие системы, например математическую логику.

Другие ученые считают, что к семиотике следует относить только такие явления, которые обладают двуплановой структурой, то есть имеют план выражения и план содержания, подобные таковым в языке. С этой точки зрения математическая логика не является семиотикой. Наиболее последовательно этот взгляд проведен датским лингвистом Луи Ельмслевом в его работе «Пролегомены в теории языка». По мнению Ельмслева, математическая логика может лишь стать планом выражения какой-либо знаковой системы, семиотики, и становится им, например, тогда, когда посредством математической логики описывают язык; в этом случае язык в целом становится планом содержания в системе описания.

По нашему мнению, вопрос разрешается следующим образом. Подобно грамматике, и слово, и явление «семиотика» двусмысленно. С одной стороны, грамматика – это особая часть языка, и мы в этом смысле употребляем слово «грамматика», когда говорим «у этого языка сложная грамматика» или «в школе изучают грамматику русского языка». С другой стороны, во втором смысле, слово «грамматика» означает описание этой особой части языка, и в этом втором смысле мы употребляем слово «грамматика» тогда, когда говорим: «вот грамматика Академии» или «посмотрите грамматику С. Г. Бархударова и С. Е. Крючкова для средней школы». Точно так же и слово «семиотика» обозначает, с одной стороны, самые знаковые системы, а с другой стороны, описание этих систем и составляющих их внутренних отношений. Пока сами эти отношения достаточно наглядны и осязаемы, например грамматические отношения в языке, до тех пор и описание их – грамматика во втором смысле – не кажется лишенным плана содержания. Но по мере того как предметом описания становятся отношения все более и более общие, все более и более абстрактные, все менее и менее наглядные и непосредственно наблюдаемые, возникает иллюзия исчерпывания содержания описания и иллюзия его отсутствия. Между тем оно остается. Итак, и математическая логика, и логический синтаксис Р. Карнапа имеют содержанием абстрактные отношения языкового типа и поэтому сами являются семиотиками. Мы видим, что в конечном счете для признания абстрактной теории знаков семиотикой нужно только стать на материалистическую точку зрения и признать, что теория отражает действительность и соответствует ей. Л. Ельмслев признать этого не мог: для Него теория в принципе не может отражать объективную действительность, она лишь «приложима» к объективной действительности. Таким образом, совершенно конкретный, вполне «исследовательский» вопрос о том, что считать семиотикой, разрешался у Л. Ельмслева на основе его общего мировоззрения, хотя он и хотел думать, что решение здесь тоже чисто исследовательское, логическое, «операционное».

Другое дело – не математическая логика, а, например, шахматы. Шахматы действительно одноплановая система, не имеющая плана содержания, отличного от плана выражения. Они занимают совершенно иное место в классификации знаковых систем (у Л. Ельмслева же они считались столь же лож-иосемиотической, «квазисемиотической» системой, как, по его мнению, и математическая логика).

Другие особенности абстрактной семиотики рассматриваются ниже в разделе III, 2, 3, 5, 7 и в примечаниях к ним.

55 О работе А. А. Зиновьева см. предыдущие примечания. Работа В. В. Мартынова: В. В. Мартынов. Кибернетика. Семиотика. Лингвистика. Минск, 1966.

3 ОСНОВНЫЕ ЗАКОНЫ СЕМИОТИКИ
А. Объективные законы (синтактика)

1 Г. Клаусу не удалось убедительно обосновать необходимость четвертого аспекта – сигматики, которая, по мысли Г. Клауса, должна была бы заниматься процессами называния, отношения знака к объекту, тогда как семантика занималась бы лишь отношением знака к его отражению в сознании. См. G. Klaas. Die Macht des Wortes. Ein erkenntnis-theoretisch-pragmatisches Trak-tat. VEB, Berlin, 1965, S. 12–23. Имеется русский перевод Н. Г. Комлева со вступительной статьей Г. В. Колшанского: Г. Клаус. Сила слова. М., 1967.

2 Определение семиотики как теории знаковых систем является у нас наиболее общепризнанным. Ср. Б. В. Бирюков. О некоторых чертах семиотического подхода к естественным языкам. Сб. «Материалы к конференции „Язык как знаковая система особого рода"». М., 1967, стр. 3–5; Б. В. Бирюков, С. Н. Плотников. Вступительная статья к книге А. Моль. Теория информации и эстетическое восприятие, пер. с франц. М., 1966, стр. 19; В. В. Мартынов. Семиотические методы описания естественных языков. Сб. «Материалы к конференции „Язык как знаковая система особого рода"», стр. 39 и др.

К несколько иному пониманию семиотики как науки о системах знаков (или иногда даже о знаках) склоняются А. Ветров, Д. Горский, Л. Резников, Ю. Гастев (авторы статей «Знак» и «Семиотика». «Философская энциклопедия», т. 2, М., 1962, стр. 177–180; т. 4, М., 1967, стр. 577).

Различие между знаковыми ситуациями как до некоторой степени неразложимыми (недискретными) частями знаковых систем, с одной стороны, и знаками как повторяющимися частями этих знаковых ситуаций, с другой, – также намечено в нашей литературе, хотя часто под противоположными названиями. Ср. высказывание: знаковая ситуация – «полный знак», непосредственно соотнесенный с действительностью; ее повторяющаяся часть – слово – «частичный знак» (В. Г. Гак. О двух типах знаков в языке. Сб. «Материалы к конференции...», стр. 15); иначе: «сигналы как единицы, отображающие повторяющиеся элементы представлений» (В. В. Мартынов. Семиотические методы описания естественных языков. Там же, стр. 39).

3 Понятие информации в настоящее время, будучи одним из фундаментальных понятий науки, является тем не менее неопределимым. Оно стоит в ряду трех фундаментальных понятий: материя – энергия – информация. И, поскольку два других понятия в этом ряду достаточно определенны, понятие информации может быть, по крайней мере, отделено от них, на чем сходятся все современные исследователи, имеющие дело с этим понятием. Однако далее они разделяются на две группы:

а) одни (например, Н. Винер, см. в особенности его работу: Кибернетика или управление и связь в животном и машине. М., 1958) просто отделяют информацию от материи и энергии. Эта точка зрения соответствует отождествлению абстрактной, в частности математической, теории знаков с общей теорией знаков, общей семиотикой. Соответствие заключается здесь в том, что как информация, по мнению этих исследователей, не связана с энергией и материей непосредственно, так и теория информации и общая семиотика не связаны непосредственно с теорией материальных знаковых систем, т. е. являются абстрактными теориями;

б) другие (Т. Павлов, И. Земан, Г. П. Мельников, автор настоящей книги и др.) рассматривают информацию как особую часть энергии, хотя в настоящее время мы и не можем исчерпывающим образом показать, в чем именно все особенности этой части энергии. Эта точка зрения связана с разграничением абстрактной и общей семиотик: общая семиотика изучает все материальные и энергетические знаковые системы (и подразделяется на био-, лингво- и Другие семиотики соответственно материальным и энергетическим особенностям каждого типа систем), а абстрактная семиотика является лишь одним из разделов общей семиотики, изучая лишь энергетически слабые знаковые системы, т. е. такие, где информация действительно максимально отличается от энергии (Н. Винер же обобщает этот частный случай, экстраполирует его особенности на общую теорию информации, а также и на общую семиотику). Будучи частью энергии, информация определяется  как  упорядоченная,  организованная энергия; в более узком смысле, в математической части, теории информации – как мера организованности или определенности сообщения, противопоставленная неорганизованной анергии – энтропии.

4 Ответ на первый вопрос может быть дан в двойной форме «или да–или нет»; вопрос и ответ здесь дискретны. Ответ на второй вопрос может быть дан только в форме: «более или менее», при желании–с указанием меры. Ответ и вопрос здесь недискретны. Есть какая-то ирония судьбы (или логики развития науки?) в том, что некоторые лингвисты, считающие себя противниками всякой структуральности, панически боящиеся «двойных систем», «бинарности» и т. п., отвечают на вопрос о сущности языка так, что для них всякое явление есть или язык, или не язык, то есть отвечают как раз бинарным способом, и они подвергают себя этому искусу именно потому, что не желают признать связь языка с другими явлениями действительности и связь языкознания с негуманитарными науками.

5 Весьма полное изложение теории Готтлоба Фреге (1848–1925) в свете современных научных данных можно найти в двух работах Б. В. Бирюкова: «Теория смысла Готлоба Фреге». Сб. «Применение логики в науке и технике». М. (1960); и «О взглядах Г. Фреге на роль знаков и исчисления в познании». Сб. «Логическая структура научного знания». М., 1965. Применение треугольника Фреге в математической логике см. в книге: А. Черч. Введение в математическую логику, т. 1. пер. с англ. М., 1960, стр. 17 и след.

6 А. А. Реформатский. Введение в языкознание. М., 1967, стр. 60; в более полном виде в книге: А. А. Реформатский. Введение в языковедение. М., 1947, стр. 23, в этих работах – удачное применение треугольника Фреге к лингвистике. По последнему вопросу см. также: Ю. С. Степанов. О предпосылках лингвистической теории значения. «Вопросы языкознания», 1964, № 5.

7 К идее вращения треугольника, не формулируя ее, подходил и сам •Фреге. Он указывал, что бывают случаи, например в косвенной речи, когда мы говорим о «смысле» речи другого лица, поэтому и вообще следует различать обычное значение слова от его непрямого значения, а его обычный смысл от его непрямого смысла. «Непрямое значение слова есть также его обычный смысл» (G. Frege. Tber Sinn und Bedeutung. «Zeitschrift fur Philosophie und philosophische Kri-tilc», 100 В., Leipzig, 1892, S. 28).

8-9 Г. П. Мельников предлагает назвать каждую вершину треугольника Фреге и весь треугольник в целом моделью. И в этом есть глубокое основание: в самом деле, знаковая система и отдельный знак в миниатюре воспроизводят, т. е. моделируют, те структуры и те процессы «больших» систем, между которыми они служат посредниками. Для нас термин «модель» имеет более узкое, по вместе с тем более -определенное содержание, см. раздел «Эквивалентность» (III, 4). Еще об одном возможном обобщении треугольника Фреге, связанном с тем, что схема «Иерархии в строении семиотических систем» (III, 3) распадается на ряд фрагментов, подобных треугольнику Фреге, здесь приходится только упомянуть (см. стр. 100).

10 А. МаШапс. Stylistique comparee du francaise et de 1allemand, ed Didier. P., 1961, p. 74. Подробнее см.: Ю. С. Степанов. Французская стилистика. М., 1965 (в сопоставлении с русской). Основателем стилистики как внутренней, так и внешней был французский лингвист Ш. Балли (см. гл. I, 2 и прим. 21).

11 Другие примеры и сравнения с русским языком можно найти в книге Ю. С. Степанов. Французская стилистика (§§ 94, 96, 97). М., 1965.

12 Фонемы, конечно, знаки иной ступени, чем морфемы, но они суть знаки. Эта точка зрения в настоящее время разделяется все большим числом лингвистов. Обоснование ее см., в частности, в работах: А. А. Уфимцева. Основные особенности словесного знака; Н. А. Слюсарева. Теория ценности единиц языка и проблема смысла; Г. П. Мельников. Кибернетический аспект различения сознания, мышления, языка и речи. Сб. «Язык и мышление». М., 1967, стр. 238. Дальнейшее обоснование того, что фонемы суть знаки, основанное на том, что между ними те же отношения синонимии и омонимии, что и между словами и морфемами, см. здесь в прим. 36 к разделу «Лингвосемиотика» (II, 3).

13 Вот примеры некоторых алгебр языка: у Л. Ельмслева («Пролегомены к теории языка» и мн. др. работы); у В. Я. Проппа («Морфология сказки». Л., 1928); у Ю. С. Мартемьянова («О форме записи ситуаций». Сб. «Машинный перевод и прикладная лингвистика». Труды I МГПИИЯ им. М. Тореза, вып. 8, М., 1964).

14 См., например, в книге: В. В. Иванов и В. Н. Топоров. Славянские языковые моделирующие семиотические системы. М., 1965, стр. 218–239.

15 Л. Ельмслев сделал попытку создать общие правила называния, но правила получились в целом или малоудачные, или, с нашей точки зрения, непоследовательные, вот в каких пунктах: 1) термину «строгий» у Еяьмслева соответствует термин -«научный», а термину «нестрогий» – «ненаучный», вторые термины кажутся нам неприемлемыми, потому что слово «ненаучный» влечет ассоциации другого порядка: «неистинный, ложный», Ельмслев же считает «наукой» только дедуктивную науку; 2) одни семиотики называются у него словосочетаниями с прилагательным, например язык – «денотативная семиотика», стилистика – «коннотативная семиотика», а другие одним словом с -приставкой «мета» – семиология есть метасемиотика; 3) наконец, иерархии как свойству естественных семиотик и саморасширяемости как соответствующему свойству искусственных семиотик у Ельмслева соответствует одно понятие «операции» (как описания, удовлетворяющего .определенному принципу, по Ельмслеву, «эмпирическому принципу»); таким образом, у Ельмслева различие между объективными свойствами системы и их отражением в описании не подчеркнуто.

Б. Законы, зависящие от позиции наблюдателя (прагматика)

16 Это не относится к работе А. А. Зиновьева об основах абстрактной теории знаков и к работе В. В. Мартынова «Кибернетика. Семиотика. Лингвистика» (см. выше, прим. 54, 55 к гл. II). Правильное, с нашей точки зрения, решение вопроса о знаке с иной стороны дается также в работе: Г. П. Мельников. Кибернетический аспект различения сознания, мышления, языка и речи. Сб. «Язык и мышление». М., 1967, стр. 238. Ср. также опубликованные в этом сборнике интересные работы Д. П. Горского, Н. Г. Комлева, Н. А. Слюсаревой. Интересный по замыслу, хотя и спорный, опыт решения вопроса о материальности знака дается в книге: А. Г. Волков. Язык как система знаков. М., 1966.

17 Перечислим коротко эти два ряда аналогий.

Аналогии абстрактной семиотики как языка с другими семиотическими системами:

а) основное явление знака одно и то же в абстрактной семиотике и других знаковых системах, изучаемых конкретными семиотиками;

б) в конкретных, семиотиках часто приходится иметь дело с более сложными явлениями языка, когда знак первого яруса, являющийся единством означаемого и означающего, в свою очередь становится лишь означающим для знака более высокого уровня, чем основной знак (например, в стилистике естественного языка: выбрав слово «лик» вместо слова «лицо», говорящий сделал тем самым слово «лик», в целом лишь означающим новое содержание – своего торжественного отношения к названному предмету– (см. III, 4). В абстрактной семиотике этому явлению соответствует метазнак, а знаковым системам второго яруса знаковости, какова, например, стилистика естественного знака, соответствует в абстрактной семиотике явление метаязыка, ийи метасемиотики (см. о «Принципе иерархии» в III, 4);

в) поскольку основной знак в целом может служить лишь означающим (а иногда и лишь означаемым) для знака более высокого порядка, постольку все семиотики как конкретные, так и абстрактные обнаруживают иерархическое строение (см. III, 4);

г) если система описания семиотики (эту систему также называют словом «семиотика», ср. аналогичное двойное употребление термина «грамматика») хорошо построена, то иерархия знаковых систем проявляется в описании как свойство его саморасширяемости, т. е. принципы описания одного яруса иерархии должны быть в общем случае применимы также и к другим ярусам. (См. схему «Принципы иерархии» в III, 4 и там же далее);

д) кроме знаков основного яруса и более высокого, чем основной, метаяруса, все семиотики имеют дело и со знаками более низкого, чем основной, яруса. (Явления низшей знаковости изучены гораздо хуже.) В конкретных семиотиках таковыми являются, например, случаи биологической релевантности знаков, когда знак выступает как носитель не только информации, но и энергии, необходимой для физического существования знаковой системы (например, позы человека). В абстрактной семиотике этому до некоторой стопени соответствуют те случаи, когда способ производства знака сам является знаком, например, в математике, знак дроби (3/4) означает самую дробь только тем, что означает процесс ее получения (само деление).

Аналогии абстрактной семиотики как науки с конкретными семиотиками. Отношения этих двух видов семиотик подобны отношениям между геометрией и пространственным опытом человека и резюмируются в следующих пунктах:

а) положения абстрактной семиотики допускают проверку опытными данными конкретных семиотик. Для этого положения абстрактной семиотики приводятся в соответствие с наблюдаемыми фактами, или «интерпретируются»;

б) если положения абстрактной семиотики не согласуются с результатами опыта (более чем возможно вследствие ошибок наблюдения), то эти положения следует считать отвергнутыми;

в) если положения абстрактной семиотики согласуются с данными опыта, то эти положения возможно правильны, однако безусловная правильность их остается недоказанной;

г) таким образом, вопрос об эмпирическом доказательстве абстрактных семиотических описаний в настоящее время не решен. Доказательство их правильности является лишь дедуктивным и заключается в указании непротиворечивости;

д) правильность конкретных семиотик, напротив, не может быть доказана дедуктивно, так как в конкретных семиотиках понятие знака относится к материальным, энергетическим явлениям, которые определяются лишь до порога их биологического восприятия (глазом, ухом и т. п.);

е) поэтому, с точки зрения современной семиотики, следует -признать несостоятельными в самом подходе попытки формального определения, например слова, так как слово является элементом эмпирического уровня, тогда как формальное определение могло бы относиться лишь к идеальному слову, т. е. к модели слова. (Подобно этому, положение о том, что сумма углов треугольника равна 180°, имеет смысл лишь по отношению к идеальному, а не эмпирически наблюдаемому «этому», треугольнику). См. ниже, прим. 27.

18 К. Черри. О логике связи. Сб. «Инженерная психология», пер. с англ. М., 1964, стр. 228.

19 Это чрезвычайно важное для лингвистики положение было впервые отчетливо сформулировано у нас акад. Л. В. Щербой применительно к описанию значений некоторых слов («прямая», «золотник» и т. п.), он указал, что в таких случаях «точно (т. е. объективно. - Ю. С.) определенные понятия не являются какими-либо факторами в процессе речевого общения», см. об этом в статье: Ю. С. Степанов. Дели и средства (некоторые традиционные черты русской науки о языке). Сб. «Проблемы современной лингвистики». М., 1968, стр. 35. Поэтому, в частности, спектральный анализ звуков, анализируемое приборами восприятие фонем, ударения и проч. совершенно не относится к лингвистике как семиотической пауке, объектом которой является только то, что дано человеку в непосредственном созерцании (и относительно чего, конечно могут строиться весьма абстрактные, гипотетико-дедуктивные и иные теории).

20 В. Панова. Сестры. «Правда», 24.1.1965 г.

21 А. Кирпичников. Мистерии. «Новый энциклопедический словарь», изд. Брокгауз-Ефрон, т. 26, стр. 701.

22 Б. Брехт. О системе Станиславского. Б. Брехт. Театр. Пьесы, статьи, высказывания в пяти томах, т. 5 (2). М., 1965, стр. 133.

23 Образцом такой работы является у нас книга: М. М. Бахтин. Проблемы поэтики Ф. М. Достоевского, 1-е изд. М 1929-2-е изд., М„ 1963.

24 См. Н. Стяжкин. Гетерологичности парадокс. «Философская энциклопедия», т. 1. М., 1960, стр. 366.

26 См. статьи «Парадоксы». «Философская энциклопедия», т. 4, М., 1967, стр. 209, там же подробное логико-математическое освещение вопроса. Более строгое изложение см. в книге: X. Карри. Основания математической логики, пер. с англ. М., 1969, стр. 20–26.

26 Н. Винер, Кибернетика. Mr, 1958, стр. 25, 159.

27 Связь конкретных семиотик с абстрактной, показанная нами здесь на материале парадоксов Рассела, может быть прослежена и дальше, по той же логико-математической линии. Например, различение в математике «актуальной бесконечности» (в смысле Кантора) и «потенциальной бесконечности» (в смысле Брауэра, Вейля) и дальнейшее выделение «конструктивной математики» имеет аналог в конкретных семиотиках. Старая семиология (включая Ф. де Соссюра) считала возможным познание знаковой системы без указания и описания перехода к ней от системы самого наблюдателя, человека, в частности его языка, в общем случае–всех знаковых систем (этнических, биологических, культурно-социальных), в которые наблюдатель включен. Это понимание равносильно признанию существования знаковых систем как данных, вне вопроса об их становлении. Современная семиотика ставит вопрос о подходе или переходе наблюдателя к объективному наблюдению.  Например, при необходимости описать знаковые системы, к которым он сам принадлежит, человек-наблюдатель должен действовать путем последовательного, градуального отчуждения, последовательной объективации (см. подробнее выше, II, 2, стр. 39; III, 3, стр. 97). Поскольку при таком градуальном переходе неизбежно осознается и способ этого перехода, постольку конечный результат – описание данной знаковой системы – достигается одновременно с описанием последовательных этапов его достижения (поскольку знаковые системы основаны на принципе иерархии, то описание этапов есть в основе единообразный алгоритм перехода от одного этапа к другому). Это направление конкретной семиотики соответствует до некоторой степени конструктивной математике. Прежнее направление соответствует классической математике с ее понятием «актуальной бесконечности». См. А. А. Марков. Конструктивное направление. «Философская энциклопедия», т. 3. М., 1964, стр. 50. Из новейшей литературы см. Ю. А. Петров. Логические проблемы абстракций бесконечности и осуществимости. М., 1967 (в обеих работах литература).

28 См. М. Г. Ярошевский. История психологии. М., 1966, стр. 419.

29 В. Шкловский. Сентиментальное путешествие. Л., 1924, стр. 129; Б. Л. Уорф. Отношение норм поведения и мышления к языку. Сб. «Новое в лингвистике», вып. 1. М., 1960, стр. 166.

30 Д. lakobson. Linguistics and poetics. «Style in language», ed. by T. A. Sebeok. Massachusetts Institute of technology, 1960.

31 Определение знаковой ситуации, если его пытаются дать на основе принципа операционности, подпадает под действие этого семиотического закона. На этот частный случай, приводящий к неверному определению знаковой ситуации, указала Н. А. Слюсарева: знаковая ситуация есть результат процесса общения и не может быть отождествлена с самим процессом, как это делает А. Шафф, см.: Н. А. Слюсарева. О знаковой ситуации. Сб. «Язык и мышление». М., 1967, стр. 274–283.

[ 2002 ]